«Тюзовская хрень» О. Лоевского

«Тюзовская хрень» О. Лоевского

На днях на одном юном интернет-ресурсе, посвящённом «театральным путешественникам» вышло интервью с О. Лоевским под названием «Тюзовская хрень». Главный вопрос автора «хрени» Е. Гороховской: что делать с такой проблемой детских театров как «сказка на большой сцене». Она пишет: «…соглашаешься ставить, стараешься, обманываешь сам себя, и что-то даже вроде чуть-чуть получается, но потом почему-то испытываешь тоску, стыд, экзистенциальные муки, и все кажется бессмысленным.» Известный фестивальный продюсер на это ей отвечает:  «Это не проблема, это продолжение бессмыслицы. Дело в том, что борьба с этим происходит уже долгие-долгие годы. Ну, не борьба, конечно, а осознание — что такое детский спектакль на большой сцене. Я считаю, что бы ты ни делал — в основном у тебя получится средняя тюзовская хрень.» Я, как заинтересованное лицо не чуждое театру, также возьму на себя смелость порассуждать на заданную тему.

Глаголом жжёт

В моей жизни имела место большая пауза в восприятии российского театрального процесса и особенно его фестивальной составляющей. Мне не был известен О. Лоевский аж до 2018 года. Поэтому я не писаю кипятком и не говорю с придыханием, когда слышу его имя или читаю интервью. Чтобы слушать человека с открытым ртом, мне нужно знать, что он сделал в своей области как специалист. Двадцать лет жизни в Германии не прошли для меня даром.

Основатель фестивалей — гут, наверное крут как организатор. Проводил десятки режиссёрских и драматургических лабораторий? Видимо не менее крут в драматургии и режиссуре. Но гугл после долгих поисков не выдал ни одной его оригинальной пьесы или режиссёрской работы. В нескольких сценариях Лоевский записан членом сценарной группы и далеко не первым в списке. Значимых статей или теоретических работ в области театра тоже не обнаружено.

Сухой остаток: О. Лоевский — филолог, знаток театра, умеет убедительно говорить и концептуально мыслить. Предполагаю, что также хороший критик, может дать интересный взгляд со стороны и с высоты птичьего полёта на то, что происходит на месте и во времени. Иногда это очень важно, особенно если учесть, что он работает с молодыми авторами и режиссёрами.

Хрень или не хрень, вот в чём вопрос

Итак, известный театральный деятель называет обобщённый сказочный репертуар ТЮЗов хренью и тем самым бросает камень в якобы тихий пруд устоявшихся норм и правил детского театра. Он считает, что огромные залы зданий, построенных ещё в советский период, приспособлены не для сказок, а для идеологической обработки детского населения. Сейчас они пригодны только для масштабных музыкальных или шоу-спектаклей. Для сказок лучше подходят малые залы.

Интимная обстановка малого пространства действительно ближе ребёнку. Дети любят прятаться под столом, играть или читать книжку, накрывшись одеялом. Живые голоса артистов звучат привычней, чем микрофонные, а приближенность сцены быстрее вовлекает их в сюжетное действие. Кажется, протяни руку, и ты окажешься вместе с героями в их волшебной стране. Всё правильно, можно согласиться с О. Лоевским, если бы не было удачных примеров.

В Московском ТЮЗе с успехом уже 23 года идёт спектакль «Оловянные кольца» А. Калинина. Там же с 2016 года «Куда девалось солнышко» К. Гинкаса. Там же «Два клёна» в постановке Е. Васильева. В Екатеринбургском ТЮЗе с успехом много лет шла прекрасная постановка по сказкам Г.Х. Андерсена «Стойкий оловянный солдатик» В. Кокорина. Есть удачные примеры в Перми («Как Баба-Яга сына женила» М. Скоморохова, идёт с 1996 года), в Петербурге («Конёк горбунок» идет в седьмой редакции с 1922 года!) и т.д.

Мастера vs молоросль

Как можно заметить, всё это спектакли-сказки для большой сцены, поставленные режиссёрами старшего поколения. Значит могли люди? Что же случилось? Почему так «охренел» актуальный репертуар по мнению Лоевского? Мастера уходят и репертуар неизбежно, с кровью души, обновляется. Может быть дело в том, что молодое поколение режиссёров не способно выдать достойный результат? Силёнки маловато?

Возможно. Если принять во внимание общую деградацию нашего образования, то нетрудно сделать заключение, что в театр пришли молодые люди с нешироким общекультурным диапазоном, с неглубокими познаниями в русском языке и литературе. Их ментальная оболочка сформирована скорее кинематографом, чем театром или книжкой. Теперь зададим вопрос о качестве нашего кинематографа. Ответ очевиден. А где получше? В Голливуде. За выводами тоже ходить далеко не надо.

Способна ли эта МОЛОдая поРОСЛЬ понять глубинные смыслы сказок? По моим наблюдениям — нет. Как правило, они вообще снимают только верхний и самый очевидный сюжетный слой. Знают ли они, что детское сознание априори мифологично? Едва ли, ведь в театральных вузах не преподают возрастную психологию. К тому же тридцать лет пропаганды «индивидуальной самореализации» сформировали у молодых режиссёров и драматургов привычку отвечать на вопросы зрителей «я художник, я так вижу», «не хотите, не смотрите».

Художники и психология

Для ТЮЗов всегда была и останется важной проблема доходчивости поставленного материала. Здесь пора уже снова говорить о театральной дидактике. Детский театр это культурно-образовательное учреждение и не учитывать особенности подачи материала в зависимости от возрастной категории зрителей нельзя. Между маленькими детьми и подростками в смысле развития интеллекта и его функций простирается космос.

Теперь представим, что инфантильный самореализующийся индивидуал, человек, по сути, с подростковым сознанием, пытается поставить сказку с архетипическим сюжетом. Смешно. К сожалению, именно это и происходит. Артисты по-возможности пытаются смягчить удар по мозгам ребятишек, на ходу редактируют корявые аторские тексты, предлагают более удачные варианты образов. Но общую проблему это всё же не решает.

К пяти годам у детей уже есть приближённые понятия о ценностях того социума, в котором они живут. Что такое хорошо и плохо, добро и зло им уже объяснили. Теперь перед ними встаёт задача закрепления, другими словами «проживания» и «осаждения» полученных объяснений. Им нужно перевести слово в дело, информацию в знание. В театре это возможно сделать безболезненно через активное сопереживание. Ребёнок в театре ДОЛЖЕН испытывать настоящие чувства. А для этого до него нужно донести, во-первых, смысловое наполнение произносимого текста, и, во-вторых, образный визуальный ряд спектакля.

Путаная картина мира наших молодых авторов часто не позволяет им адекватно реализовать ни первое, ни второе. Если визуальная составляющая ещё худо-бедно держится на уровне, иногда даже и на высоком, то содержательно-смысловая… Увы.

Трудности перевода

К этому можно присовокупить ещё одно наблюдение. Тюзовский зритель также подвергается с самого раннего возраста голливудизации и цифровизации сознания. Он получает в виде кукол и игрушек уже не столько наших мишек и зайчиков, сколько диснеевских кино- и мультгероев или персонажей компъютерных игр. У детей тоже есть своя игрушечная мода. Их лексический запас очень быстро пополняется англицизмами. Всё это весьма затрудняет восприятие именно русских сказок, не говоря уже о национальных сказках других народов.

Дети хорошо отзываются на знакомое, здесь срабатывает известный эффект узнавания. Если ребёнку ближе Миньон, Единорог или какая-нибудь Печалька, если он играет игрушками в виде голов загадочных существ на ножках и без, не надо ждать, что он сразу же отзовётся на Иванушку-дурачка. Чтобы заполучить внимание ребёнка, надо хитрить, играть с ним, знакомить с героями заранее. В некоторых театрах за 15 минут до начала проводят интерактивные завлекалочки на тему спектакля. Некоторые родители и воспитатели заранее готовятся к походу в театр, читают и обсуждают сказку, чтобы потом обсудить постановку.

У молодых драматургов и режиссёров очень модно быть сложными. Они знают слово «многослойность» и пытаются впихнуть в свои спектакли и пьесы как можно больше смыслов. Поэтому важные темы, которые они затрагивают, бывают только названы, но не проработаны основательно. Для детского спектакля это неприемлемо. Чтобы расширять интеллектуальный и чувственный горизонт ребёнка, нужно опираться на уже существующий фундамент. Не выяснив этого возрастного базиса, нельзя начинать театральную постановку. Свобода творчества здесь ни в коем случае не ограничивается. Просто надо научиться выбирать материал и фильтровать свои авторские хотелки так, чтобы не нанести детям непоправимое добро. Такой подход требует прежде всего ответственности и опыта.

Другие дети?

Да, сегодняшние дети вынужденно (не?) выдерживают чудовищные нагрузки, такие, какие нам и не снились. Но что изменилось по сути? Восприятие? Безусловно. Оно разбилось на кучу осколков. В качестве примера: сейчас дети учат фонетический разбор звучащего слова до того, как научатся читать (по Эльконину), некоторые уже в старшей группе детского сада. Это влечёт за собой массивные проблемы с правописанием и извлечением смысла из текстов. Вместо целостного мира им толкается мозаика, которую они должны собрать. А чем собирать, если формирование механизмов сборки из-за психических перегрузок замедляется. На примере нынешних 20-30летних мы видим, что они, надув гиалуроном губы и отрастив бороды, всё ещё остаются детьми.

И всё-таки базовые потребности у детей остались те же, что и у всех предыдущих поколений. Им нужна прежде всего искренность и честность. В этом можно увидеть большой ресурс для молодых авторов. Если у них недостаточно жизненного опыта, чтобы на высоком уровне работать с детской аудиторией, то они могут применить как минимум свою детскость. Искренний и честный подход к материалу сказки без умствования и желания выдать всё и сразу задаст нужное направление.

Итоги

Олег Соломонович является не только фестивальным продюсером и критиком, но ещё и заместителем директора Екатеринбургского ТЮЗа по творческим вопросам. И очень давно. Казалось бы ему и флаг в руки! В своём-то театре покажи пример как надо, сделай спектакль или помоги молодым приглашённым режиссёрам создать на сцене неповторимое чудо. Он сам упоминает в интервью: «Мы решились как-то раз с Кокориным нарушить эту закономерность. Он взял пьесу грузинского драматурга Лали Росеба «Придет человечек» — замечательную нежнейшую пьесу — и сделал для детей на большой сцене серьезный, психологический, очень остроумный, легкий спектакль. Дети не смотрели ни минуты. Неинтересно. Нам стало понятно, что этот путь для нас закрыт.»

Я специально не поленилась и прочитала «Человечка». Мне стало понятно, почему дети не смотрели ни минуты. Там главные герои все взрослые, а единственный ребёнок появляется только во втором действии, да и то в роли жертвы. Очень вялый сюжет, неясная интрига. Взрослый человек ещё может себе что-то додумать, даже тонкое и нежное. Но ребёнок видит только то, что видит и слышит то, что слышит. В. Кокорин был замечательным режиссёром, и, возможно, он вытянул из пьесы невозможное и сделал действительно остроумный и лёгкий спектакль. Сие мне неведомо. Но до детского сердца, по словам коллеги, не достучался. Бывает.

Как я поняла, для О. Лоевского и Е. Гороховской «тюзовская хрень» означает устойчивое желание детских театров следовать традициям в репертуарной политике. Е.Г.: «Когда-то Таня Вайнштейн блистательно обобщила опыт многих молодых режиссеров, приглашенных в детский театр. Ты час рассказываешь руководству о современных пьесах и книгах для детей, идее лаборатории-квеста-актуального-проблемного-нового-сверхнового, тебя вежливо выслушивают, а потом говорят: «Это все замечательно, но нам бы “Репку”…»

И это правильно. «Репка» для детей младшего возраста очень нужна. Именно на ней будет создана базовая ценность «вместе мы сильнее». Как ни печально для амбициозной театральной молодёжи, понимание этой аксиомы необходимо для выживания любого этноса во времени и пространстве. Вряд ли кто-то из молодых творцов задумывается об этом. Им революцию подавай. Ребята, где угодно, только не в детском саду и не в детском театре. Иначе к тому моменту, когда вы родите своих детей, им передавать будет нечего, некому и негде.

Ссылка на статью Е. Гороховской: http://flyingcritic.ru/post/tuzovskaya-hren

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

они

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.